: Первые Рюриковичи

English version

Внимание! Адрес музея изменился. Подробности на нашем новом сайте- www.fundokhta.org − Выставки + Выставка современной пластики Новые археологические открытия 2006 + Охтинская верфь Карпи - "Моя Муза" Созерцая Движение + Древности Ижоры + "Великий Вогул" В. Окунь Покорители Морей + Свободная тема. Штудия 2005 + Фотовыставка "О вечном... о любви" Старая Ладога - новые находки Археология Санкт-Петербурга + Модели Судов − Рюрик Экспозиция Первые Рюриковичи + Старая Ладога + Мероприятия + Фонд
«Мой Петербург» + Исторический Клуб + Спонсоры + Ссылки

ГЛАВНАЯ > Выставки > Рюрик > Первые Рюриковичи

автор - Н.И. Платонова
При использовании любой части материала
ссылка на автора и веб-сайт обязательна

1. Предыстория "призвания Рюрика"
С VIII в. север Восточной Европы стали осваивать новые переселенцы с Дуная (словене) и с берегов Балтики (скандинавы и фризы). В тот период (700-е годы) экспансия викингов на южное побережье Балтийского моря ещё не началась. "Эпоха викингов" – это, преимущественно, 800-900-е годы. А в предшествующий период пришельцы из дальних земель искали не лёгкой поживы на чужбине – они искали себе новую родину.
В нижнем Поволховье словене-переселенцы построили себе "град" – первую каменную крепость в Восточной Европе. Ныне этот памятник известен археологам, как городище Любша. Фризы и скандинавы, появившиеся здесь же на 20-30 лет позже, в 750-х гг., поладили со словенами миром и основали своё собственное поселение в 2 км выше по течению Волхова. Это и была знаменитая Ладога – будущая столица Верхней Руси.
Около 100 лет оба города существовали в ближайшем соседстве друг с другом – несомненно, на договорных условиях. Поселенцы роднились между собою и, действуя сообща, постепенно подчиняли себе окрестные племена. Древнесеверная речь звучала там наравне со славянской – и все отлично понимали друг друга. Предводители дружин из Поволховья осваивали всё новые территории по течению крупных рек – Волги, Дона, Днепра. Их усилиями в VIII-IX вв. были проложены трансъевропейские торговые пути в Прикаспий и в Византию.
Вокруг волховских городов с их энергичным, "пассионарным" наслением ширилась, бурлила, росла совершенно новая страна – тогда, по сути, ещё безымянная. Недаром чужеземцы долго называли её просто "Гардарики" – страна городов. Надо же было как-то её называть! Так рождалось новое государство – Русь. Участники походов, сборщики дани всегда разъезжали по подвластным территориям на гребных судах. Поэтому в массе их называли просто: "гребцы". На древнесеверном языке это слово звучало: "родс", "рос", на финском: "руотси". Оно и стало самоназванием для всего многоэтничного городского населения Поволховья. Закладывались основы иной, принципиально новой культуры – культуры Древнерусского государства. В неё внесли свой вклад самые различные народы – и словене дунайские, и фризско-скандинавские переселенцы, и жившие издавна на севере Восточной Европы славяне-кривичи и финны (чудь, меря, весь и др.).
В 840-х гг. Русь подпала под власть викингов "из заморья". Возможно, завоевателем был шведский конунг Эйрик Эмундарсон, упоминаемый в "Саге об Олаве Святом". По преданию, он построил в "Восточных странах" свои крепости и заставил всё население платить себе дань. Коренным жителям волховских городков не сразу удалось изгнать захватчиков. Возможно, в ходе борьбы с ними прежние данники превратились в союзников. После победы они явно не торопились заново изъявлять покорность.
В ходе войны со шведскими викингами, в Поволховье прервалась княжеская династия. В летописях сохранилось предание о "старейшине Гостомысле", правившем на русском Северо-Западе в "дорюриковы" времена. Суть его как раз сводится к тому, что последний законный правитель этих земель умер, не оставив сыновей.
В "Повести Временных лет" всё это описано так: "Изгнали варяг за море и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом…" Таким образом, под угрозой оказались трансъевропейские торговые пути. Срочно нужен был вождь – навести порядок. По средневековым представлениям, на такую роль годился лишь "природный князь". Лишь князь по рождению мог стать верховным жрецом и обеспечивать благосостояние народа, храня его от гнева богов. Лишь власть настоящего князя могла восприниматься, как вполне легитимная.

2. Кем был и откуда прибыл князь Рюрик (?-879)?
В 862 г. из Ладоги за море отправилось посольство со словами: "Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет, придите княжить и владеть нами". По летописи, на призыв откликнулся Рюрик (точнее: Рёрик) со своей "братьей". Кем был это Рюрик? Очень долго учёные сомневались в его историчности. Очень много страсти и чернил было затрачено на то, чтобы доказать: Рюрик – это просто миф. Его никогда не было!
Причина этого заключалась в том, что сам факт "призвания варягов" рассматривался, как оскорбительный для русского народа, для славян. Сейчас, когда археология уже доказала, что Древняя Русь изначально складывалась на многоэтничной основе, такие соображения могут вызвать только улыбку. И учёные спокойно могут обратиться к фактам. Сохранилось ли в источниках какие-то данные о князе Рюрике, жившем в середине IX в., когда, по летописи, имело место "призвание" его на Русь?
Оказывается, сохранились! Рюрик (точнее: Рёрик) был представителем младшей ветви датского королевского рода. Большую часть своей жизни он служил Каролингам (потомкам Карла Великого, объединившего большую часть Центральной и Западной Европы в единую империю). От Каролингов он получил во владение обширные земли в Фрисландии – в том числе, очень богатый торговый город Дорестад.
Уже упомянутое русское предание о Гостомысле называет мать Рюрика дочерью этого "старейшины" (князя?), не оставившего сыновей-наследников. Указано даже имя её – Умила – и такая деталь, что была она не старшей, а средней среди сестёр. В принципе, здесь нет ничего невероятного. Немецкие хроники сохранили достаточно много известий, как о предках и родичах Рюрика, так и о нём самом. Одно из таких известий утверждает, что дед его Харальд, будущий датский конунг, одно время скрывался от врагов "в Гардарики" (т.е. – на Руси). Если Харальд, действительно, находил приют в Ладоге на рубеже 700-800-х гг., то династический брак его сына Хальвдана (отца Рюрика) с русской княжной вполне возможен. А раз так, Рюрик оказывается не только природным князем, но и законным наследником, человеком, тесно связанным с Русью, уже в силу своего происхождения.
Мог ли Рюрик быть хорошо известен на Руси до "призвания" на княжение? – Да, безусловно, был. Не знать правителя Дорестада на Руси просто не могли – даже если все династические связи его с нашей страной – просто легенда! Фрисландия (Фризия) поддерживала теснейшие торговые связи с Восточной Европой. Купцы оттуда были частыми гостями в Ладоге. Да и в самом Поволховье жило немало переселенцев из этой страны.
Рюрик имел репутацию "твёрдой руки" и человека чести. Он был крещён (по-видимому, уже в зрелых годах). Он владел землями, населёнными христианами, и, вдобавок, по праву, полученному от христианских государей. Впрочем, в дружине его было немало язычников, и князь никому не навязывал свою веру. Но вот однажды в походе возникла эпидемия. Один из пленников-христиан дал князю добрый совет. Решив ему последовать, Рюрик сумел заставить всё своё войско строго поститься две недели, и люди перестали болеть. После этого он, в знак благодарности, отпустил на волю всех захваченных христиан.
Главным условием, с которым Рюрик получал от Каролингов земли во владение, была оборона их от викингов. В борьбе с датскими пиратами прошла большая часть его жизни. Один раз император Лотар заподозрил князя в измене и пособничестве пиратам. Рюрик воспринял это, как тяжкое оскорбление. Посаженный в оковы, он сумел бежать из-под стражи, быстро собрал себе большую дружину и начал воевать с императором на море. Именно тогда он штурмом взял Дорестад и впервые начал там распоряжаться. Общественное мнение оказалось на его стороне: по-видимому, выяснилось, что обвинения против него были несправедливыми. Друзья императора посоветовали ему заключить с дерзким вассалом почётный мир. Лотар пошёл на мировую и отдал Рюрику во владение захваченный им Дорестад.
В начале 860-х гг. натиск викингов на Фрисландию оказался особенно силён. Именно в этот период Рюрик лишился многих прежних владений. Это и могло побудить его принять предложение отправиться в Ладогу. Возможно, сыграли роль и иные соображения. Дело в том, что в средневековье отказ от наследственных прав – под любым предлогом – считался позором. В случае, если известия о родстве Рюрика с ладожскими князьями имеют реальную основу, он просто обязан был "востребовать" материнское наследство – хотя бы для поддержания своего престижа.
Прибыв на Русь, князь быстро навёл там порядок хорошо известными ему методами. Скорее всего, реально это произошло не ранее 864 г., когда он потерял Дорестад. Затем Рюрик снова уехал на Запад, восстанавливать свои права в Фрисландии. Его усилия, в общем, увенчались успехом, хотя заново овладеть Дорестадом всё же не удалось. Зато вернувшись опять на Русь, князь встретил там враждебный приём. Нужда в "твёрдой руке" уже миновала. Данники были усмирены. Местная знать тяготилась им. Однако Рюрик не позволял с собой шутить. Он сумел подавить мятеж, убив на поединке Вадима Храброго, своего соперника и, видимо, родича по матери (предание называет Вадима сыном старшей дочери Гостомысла). Русские поэты-романтики XIX в. прославили этого ладожского нобиля, как "последнего сына вольности". Другие непокорные нобили спаслись от княжеского гнева бегством на юг.
Главной резиденцией Рюрика стал Новый город в верховьях Волхова – по некоторым известиям, им же и основанный. Княжил он на Руси около 17 лет. Поздние летописи упоминают, что у Рюрика было несколько жён (или наложниц?), но больше других он любил Ефанду, родившую ему сына Игоря. Мир, установленный на Руси этим князем, оказался на удивление прочным. В дальнейшем даже уход его наследников в Киев ничуть не поколебал их позиций на севере.

3. Вещий Олег (?-912).
Весной 882 г. из Новгорода двинулось на юг огромное войско. Вёл его князь Олег, родич Рюрика (или жены его Ефанды?) и воспитатель малолетнего Игоря, Рюрикова сына. Бок о бок с княжьей дружиной шло ополчение чуди, веси, мери, кривичей. Разноплеменная северная Русь выступила, как сплочённое целое. Воинов манили добыча и слава, манил благодатный юг.
Олег уже знал: там, на Днепре, княжат Аскольд и Дир, оба от рода русского. Когда-то они с дружиной ушли из Ладоги воевать чужие края. А ныне владеют богатым городом, сами шлют послов в Царьград и не думают подчиняться ему, преемнику Рюрика. С этим стоит покончить. Он, князь Руси, один будет господствовать на пути из Варяг в Греки!
Проницательность Олега, по мнению современников, превосходила возможности обычного человека. Его считали ясновидцем и прозвали "Вещим". Князь был неистощим на военные хитрости и Киевом овладел без боя. Правителей города Аскольда и Дира (только что принявших христианство) посланцы Олега заманили к нему на корабль. Приговор был короток: "Не князья вы. И роду не княжеского. Но я – княжеского рода…" Со смертью вождей уже некому оказалось призвать киевлян к оружию.
Дальнейшая деятельность Олега состояла в подчинении и "уряжении" славянских племён Поднепровья, налаживании ежегодной торговли с Востоком и Византией, борьбе с Хазарским каганатом – то подспудной, то явной. Его политическое наследие оказалось очень богатым: удачный поход на Царьград, выгодный договор с греками, расширение границ за счёт Хазарии, оживлённая торговля с Причерноморьем. Северная Русь оставалась верна Олегу. На морских подступах к ней он поставил надёжную стражу. Все 33 года его правления там сохранялось спокойствие.
Сведения о месте гибели князя разноречивы. Повесть о смерти его от укуса змеи – просто сказка, "бродячий сюжет". Однако не случайно одна из версий называет местом его погребения именно Ладогу, а не Новгород и не Киев. Память об Олеге могла затемняться и намеренно. В течение долгих лет он, по сути, не допускал Игоря к власти. Зато позднее, в ХI в. о нём вспоминали, лишь как о воеводе и воспитателе Рюрикова сына. Но сохранившиеся договоры Олега с Византией 907 и 911 гг. (где нет даже имени Игоря) не оставляют сомнений в княжеском статусе и полной самостоятельности этого "строителя империи".

4. Игорь Рюрикович (870-е – 945)
Игорь (точнее: Ингор), сын Рюрика, родился на Руси. С раннего детства мальчик находился на попечении князя Олега. При жизни опекуна Игорь не проявлял самостоятельности в делах управления. Примечательно, что в 907 г., уходя в поход на греков, Олег не взял его с собой. Когда старый князь умер, сыну Рюрика было уже за тридцать.
После смерти Олега об Игоре по-прежнему известно немного – вплоть до похода его на Византию 941 г., закончившегося страшным поражением. После сожжения русского флота "греческим огнём" у Иерона, князь высадился на сушу и бежал в Киев.
Между тем, часть кораблей сумела спастись, отойдя на мелководье. Вместо бегства на родину, они совершили успешный поход на Каспий. О вожде этого войска – Хельгу – известно, что он был русским князем и вёл активную политику в Причерноморье в 930-х. Не стоит путать его с Вещим Олегом: имя Хельгу-Олег было очень распространено на Руси. Видимо, Игорь на старости лет, как и в юности, подчинился влиянию кого-то из родичей. О наличии у него многочисленной родни известно из договора Руси с греками 944 г.
Второй поход Игоря на Византию закончился, едва успев начаться. Император Роман предложил ему договор – куда менее выгодный, чем заключённый когда-то Олегом. Но князь предпочёл не рисковать, помня, как переменчиво военное счастье. Торговые сношения с греками, очень важные для Руси, были восстановлены. Но ущерб от недавних поражений ощущался остро. "Мы наги…" – роптали дружинники. Единственное, чем Игорь мог восполнить потери – это постараться побольше сорвать со своих подданных. Он ещё раньше утяжелил дань с древлян, а теперь прибавил к ней новую и не препятствовал своим людям "творить насилия" в древлянской земле.
Уже возвращаясь оттуда в Киев, князь вдруг решил, что мог бы взять и побольше. "Похожу ещё!" – сказал он своим. Умного советчика рядом не нашлось, и это его погубило. Когда Игорь "в мале дружине" вернулся назад, выведенные из себя древляне схватили его и казнили, привязав к вершинам двух согнутых деревьев.

5. Княгиня Ольга (?-969)
Брак Игоря с псковитянкой Ольгой (Эльгой) был династическим. Вероятно, она принадлежала к знатнейшему из родов Северной Руси. Но вот муж погиб. Всё повисло на волоске – и власть, и честь, и ребёнок. Древлянский князь Мал посватался к ней, надеясь так прибрать к рукам Киев. В случае согласия княгини, судьба четырёхлетнего Святослава оказалась бы незавидной.
Расчёт был понятен. Киевская дружина осталась без князя. Помощи ждать неоткуда. Вдова согласится: куда она денется?.. Но Мал не учёл, что имеет дело с женщиной северной культуры. А северный языческий мир был суров.
"Пусть лишь душе твоей ведомо, что на сердце твоём," – звучало в песне эпохи викингов. Встречая древлян, Ольга ничем не обнаружила горя. Приняла их с улыбкой: "Добрые гости пришли…" Наутро этих "добрых гостей" по её приказу живыми зарыли в яму. "Добра ли вам честь?" – напоследок спросила мстительница. "Пуще нам Игоревой смерти." – отвечали казнимые… Вначале княгиня действовала на свой страх и риск. Но вскоре мы видим на её стороне киевлян, дружину, влиятельных предводителей. Об её мести за мужа сложили песни – те песни, пересказы которых и были записаны в летописи.
Ольга бывала жестокой, но никогда – бессмысленно жестокой. После разгрома и наказания мятежников главным делом её стало установить порядок. Император в Константинополе подтвердил прежний договор о мире, именуя Ольгу "игемоном и архонтиссой русов". В 947 г. она начала объезд всех своих земель, давая им уставы и уроки, определяя размеры дани – чтобы не было новых насилий. Именно тогда Ольга проехала по Новгородской земле. В летописи особо оговаривается, что ею были "уставлены" погосты по рекам Мсте и Луге. "Погосты" в Древней Руси – это центры сбора дани и управления округами. В настоящее время эти погосты Ольги прекрасно известны археологически. Наиболее ярким из них является Передольский погост на р. Луге.
Вероятно, в данном случае Ольга не основывала новых поселений, а использовала уже имевшиеся. Для неё было важнее всего подчинить их центральной княжеской власти. Можно предположить, что далеко не всегда это оказывалось простой задачей. Не случайно в нижних слоях Передольского погоста мы видим следы большого пожара. Княгиня использовала силу, когда было необходимо подавить ростки "местной самостоятельности", грозившей распадом государства.
Главной печалью Ольги стал разлад её с сыном. Святослав во всём поступал ей наперекор. Так было и в вопросе о вере. На склоне лет Ольга приняла христианство. Крестилась она в Константинополе, и восприемником её стал сам император. Но, к её величайшему горю, сын лишь смеялся над всеми уговорами принять крещение… Скончалась Ольга в 969 г. В дальнейшем её причислили к лику святых. "Была она предвозвестницей христианской земле, как денница перед солнцем, как заря перед светом…" – сказано в летописи.

6. Князь Святослав (941-972)
Летом 968 г. князь Святослав Игоревич, находившийся с войском в Болгарии, получил послание от киевлян: "Ты, княже, чужой земли ищешь и блюдёшь, а свою охабил. Чуть не взяли нас тут печенеги… Неужто не жаль тебе отчины?.." Подданные откровенно роптали на вождя, не потерпевшего до той поры ни единого поражения в битве.
Зато воины Святослава боготворили. В походах он спал без шатра, подстилая под голову потник. Передвигаясь по рекам в ладьях, наравне с другими садился на вёсла. Его одежда отличалась от прочих только своей чистотой. Обоза с собой не возили: князь и дружина подолгу питались лишь мясом, зажаренным на углях. Этот культ воинской доблести и спартанского презрения к земным благам, насаждавшийся им среди воинов, на деле творил чудеса.
У князя был удивительный дар слова – достаточно вспомнить его речь перед битвой при Аркадиополе: "Нам уже некуда деться: волей-неволей – должны сражаться. Да не посрамим земли Русской, но ляжем костьми, ибо мёртвые сраму не имут. Если же побежим – нам будет позор… Я пойду впереди вас: если ляжет моя голова, о своих позаботьтесь сами!" Ответ на такое мог быть лишь один: "Где ляжет твоя голова, там и мы головы сложим".
За 8 лет походов (964-971) Святослав круто изменил политическую карту Восточной Европы. Начал он с сокрушения Хазарии, для которого потребовалась лишь одна молниеносная кампания 965 г. Затем князь отправился на Балканы. Он мечтал завоевать Болгарию и править там самому. Но утвердиться на Дунае можно было, лишь сокрушив Византию, не желавшую такого соседа. В 970 г. Святослав двинулся из Великого Преслава на Царьград. Однако сказались большие потери, оторванность от Руси и превосходство византийцев в военной технике. При Аркадиополе им всё-таки удалось – нет, не победить, но остановить Святослава. В дальнейшем император-полководец Иоанн Цимисхий вынудил его отказаться от прежних завоеваний в Болгарии.
Святослав рассчитывал вскоре явиться туда снова и взять реванш. Почти невозможно представить себе этого князя, занятого мирными делами. Это и рождало стойкое недовольство им на Руси. Но вернуться на родину Святославу уже не пришлось. Путь на Русь оказался перекрыт печенегами. Малочисленный русский отряд, измученный, вдобавок, голодной зимовкой в низовьях Днепра, был уничтожен почти полностью. Печенежский князь Куря велел оковать череп убитого князя в серебро. Из него, таким образом сделали ритуальную чашу, дающую силы для новых побед над врагом.

7. Неизвестные родичи Игоря, Ольги и Святослава
Летописная история даёт нам лишь тонкую ниточку княжеского родословия: Рюрик – Игорь – Святослав – и вовсе не упоминает о других князьях на Руси в период 2 пол. IX- 1 пол. X вв. Но есть другие документы того времени, позволяющие понять, что не всё было так просто!
Так, например, о хазарским документам – письму хазарского кагана Иосифа и др. – выясняется, что в 930-х гг. в Причерноморье и воевал, и заключал договора некий русский князь Хельгу, который, вдобавок, был одним из главных организаторов похода на Византию в 941 г., наряду с Игорем. Логичнее всего предположить, что князья находились в родстве между собою и действовали сообща.
Хельгу погиб в походе в Прикаспий, однако на Руси в тот период оставались и другие родичи князей правящей династии Рюриковичей. Известен текст договора Руси с Византийской империей 944 г., переведённый с греческого и вписанный в летопись. Этот договор предваряется списком знатных персон, посылающих своих послов к императору, с именами самих этих послов. И что же? Выясняется, что в здесь перечислены, среди прочих, родные племянники князя Игоря – Игорь, его тёзка и Акун (Хакон). Оба они названы: "нети Игоревы", что означает, скорее всего: "сын сестры". Следовательно, у Рюрика (или вдовы его, матери Игоря, вторично вышедшей замуж) были ещё одна или несколько дочерей. Далее: между именами племянников, занимающими в списке, соответственно, четвёртое и девятое места, перечислены неизвестные нам Володислав, Предслава, Сфандр, жена Улеба (сам Улеб, её муж, одновременно являлся послом; в нём можно видеть внебрачного сына князя Игоря, упомянутого в поздних летописях), а также какие-то Тудор, Фаст и Сфирько (судя по именам, явно скандинавского происхождения!). Повторяю: по знатности все указанные персоны превосходили Акуна, племянника Игоря, ибо указаны в списке раньше него. Кем они были? Безусловно, кровными родичами Игоря или Ольги.
Наличие у Рюриковичей многочисленной родни подтверждается и таким документом, как протокол приёма княгини Ольги в Константинополе 946 г. Там, помимо самой Ольги, упомянут её "анепсий", что означает "кровный родственник", "племянник". Кроме того, упомянуты другие, видимо, не столь знатные "архонты" и "архонтиссы-родственницы" – то есть другие князья и княгини, явившиеся в Константинополь в составе свиты Ольги, признанной среди них главной: "архонтиссой и игемоном Руси".
Куда подевались в дальнейшем все эти кровные родичи Рюриковичей? – Скорее всего, как и в Западной Европе, наиболее знатные из них погибли в усобицах, в борьбе за власть. Кто знает, не был ли кто-то из них основателем городка на Передольском погосте? Возможно, осваивая и облагая данью земли по рекам Луге и Плюссе, населённые чудью и кривичами, этот неизвестный нам Рюрикович решил создать себе самостоятельное княжество, стать независимым от центральной власти? На рубеже IX-X вв. такое вполне возможно. Вспомним: князья Олег и Игорь в ту пору были заняты делами на юге, в Поднепровье. В Новгороде и Ладоге оставались лишь их наместники. В таких условиях амбиции отдельных князей вполне могли побудить кого-то из них "отложиться" от центра. Возможно, именно эти княжеские амбиции послужили причиной сооружения на Передольском погосте (именно в этот период!) такой уникальной погребально-культовой насыпи, как Шум-гора! Такой величественной насыпи даже в Ладоге не было! Однако не будем забывать: Передольский погост находится в стороне от основной магистрали трансъевропейского пути из Варяг в Греки. Было бы чрезвычайно наивно предполагать, что кто-то решил перенести сюда главную резиденцию Рюриковичей на Северо-Западе!
Скорее всего, появление этого памятника объясняется именно попыткой одного из неизвестных нам династов создать здесь небольшое независимое княжество. Тогда понятно и другое – почему почти сразу после своего возникновения, Передольское поселение оказывается охвачено пожаром. Этот пожар по времени соответствует "уставлению" Ольгой погостов и даней в 947 г. Вероятно, непокорные достаточно быстро оказались наказаны, а основанный ими центр в дальнейшем превратился в княжеский погост.

8. Владимир Красное Солнышко – креститель Руси (950-е-15.07.1015)
Матерью Владимира была ключница Мала, наложница Святослава. Как внебрачный сын, он считался младшим в семье. Но вот в 969 г. в Киев явилось новгородское посольство. Верхняя Русь не желала долее оставаться без князя. Двое законных сыновей Святослава – Ярополк и Олег – отказались идти на княжение в Новгород. С согласия отца, туда отправился юный "робичич".
В 977 г. между тремя Святославичами начались распри. В кровавой усобице погиб князь Олег. Владимиру пришлось бежать за море от брата Ярополка. Три года спустя он вернулся оттуда с ратью и пошёл походом на Киев. Изменник предал Ярополка в руки врагов. Со смертью его, сын ключницы Малуши "приял власть" над всей Русью.
Никто никогда не упрекал Владимира в трусости. Князь часто ходил в походы, но при этом мало походил на отца – человека спартанских привычек. Сам он был приветлив и ласков, любил веселье и большие пиры. "Бе бо женолюбец", – говорит о нём летопись. Владимир Святославич ухитрился стать супругом шести жён и 800 наложниц.
Главным делом его жизни стал выбор веры для Руси. Проповедников ислама князь слушал с удовольствием, пока речь шла о райских утехах с гуриями, но отверг их, едва дошло до обрезания, отказа от свинины и "пития". Та же участь постигла хазар-иудаистов. Владимир помнил недавний разгром каганата его отцом. Прагматичный, как любой язычник, он сделал отсюда вывод: бог не любит хазарского закона. В конечном счёте, избран был "закон греческий". Несомненно, на это решение повлияли столетние культурные связи Руси с Византией.
В те годы Византийская империя воевала с узурпатором Вардой Фокой. Владимир предоставил императору Василию II военную помощь, но потребовал за это руку его сестры. Убедившись, что невесту ему не шлют, он осадил Херсонес, овладел им и стал угрожать Византии войной. Император уступил и выдал царевну Анну за "варвара", несмотря на все её мольбы и слёзы. Перед свадьбой Владимир принял крещение, но уже не как проситель, а как победитель.
Принятие христианства положило начало необратимым переменам в духовной культуре Руси. Князь, стоявший у истоков этого переворота, был впоследствии причислен к лику святых. В народной памяти Владимир навеки остался Красным Солнышком. Слава о его гостеприимстве и щедрых милостынях вошла в былины и сказки.

9. Первый князь-мученик – св. Борис (?-24.07.1015)
Борис был сыном Владимира Святого и царевны Анны, внуком византийского императора Романа II. Отец видел в нём своего преемника. Но на высшую власть претендовали и другие, в том числе Святополк, сын убитого Ярополка Святославича. Владимир узнал о заговоре Святополка и велел посадить его в темницу. Но сам он в ту пору был уже смертельно болен.
Летом 1015 г. Борис оставался при больном отце. Тут пришла весть (как потом оказалось – ложная!) о появлении на границах печенегов. Молодой князь выступил против них в поход. Между тем, Святополк сумел выйти из темницы на волю. Весть о наступившей смерти Владимира утаивали от народа до самых похорон. Положив тело умершего в Десятинной церкви, Святополк воссел там на стол и объявил себя князем.
Между тем, Борис с войском уже возвращался домой. О кончине отца он узнал по дороге, недалеко от Киева. Явился вестник от Святополка, предлагавшего мир. Дружинники советовали князю не доверять этому родичу. Лучше ударить на Киев ратью – благо, всё войско за него! Но Борис не захотел воевать: "Не подниму руки на старшего брата…" Недовольные ратники разошлись по домам. Поведение Бориса диктовалось новой, христианской моралью. Оттого оно показалось им непонятным.
Святополк понимал: дружина его не поддержит, пока жив Борис. Воины скажут: "Поди, княже, прочь. Ты нам не надобен." Но… если Борис умрёт, всё решится само собою. Такое бывало не раз. Сам Владимир в бытность язычником поступил со своим братом не лучше.
В Киеве знали, где Борис разбил лагерь. В ночь на 24 июля Святополк встретился со своими сторонниками – вышгородскими боярами. "Преданы ли вы мне всем сердцем? – Головы сложим за тебя. – Тогда убейте Бориса!" Подосланные убийцы пронзили князя копьями через холст шатра. Тело его повезли на телеге. На подъезде к Киеву оказалось – он ещё жив. Два варяга добили раненого мечами. Так погиб князь Борис Владимирович, успев совершить в своей жизни лишь один ответственный поступок – добровольно отказаться от междоусобной борьбы. Но этот поступок был так необычен для той поры, что люди вскоре заговорили о святости убиенного. Почитание Бориса (вместе с братом его Глебом, тоже предательски убитым) началось уже при Ярославе Мудром. Братья-князья стали самыми популярными святыми Древней Руси.

10. Ярослав Мудрый (988-1054)
Ярослав был сыном Владимира Святого и полоцкой княжны Рогнеды. При жизни отца он княжил в Новгороде. Узнав, что тот избрал наследником Бориса, Ярослав перестал платить в Киев положенную по уставу дань. Владимир Святославич умер, не успев покарать своего непокорного сына.
Узнав о вокняжении Святополка и убийстве братьев, Ярослав пошёл с войском на Киев. Дружины три месяца стояли по разные стороны Днепра. Святополковы люди стали издеваться над новгородцами: "Эй, плотники, что пришли сюда с хромцом этим?.." (Ярослав был хром, что не мешало ему много ходить в походы). Тогда Ярославово войско переправилось, застало противника врасплох и одолело его. Святополк бежал, но война между братьями продолжалась ещё 3 года. Однажды, потерпев страшное поражение, Ярослав сам собрался бежать за море, в Швецию. Новгородцы не пустили его, хотя для этого им пришлось пробить днище его корабля. Они заново собрали и деньги, и рать. Тогда же Ярославу удалось получить в жёны Ингигерд, дочь шведского короля Олава Шётконунга. С нею к нему пришло сильное войско. Конечная победа осталась за ним. Он мог потерпеть поражение в битве, но зато умел выигрывать кампании.
Ярослав был ловким, предусмотрительным политиком и большим книгочеем. Он очень заботился об успехах образования и церковного строительства на Руси (кстати, сын его Всеволод знал 5 языков). Князь сумел породниться со всей Европой. Он стал тестем французского, норвежского и венгерского королей. Невестками Ярослава были византийская, немецкая и польская принцессы.
Не очень любя воевать, Ярослав, тем не менее, полжизни провёл в походах и, когда надо, бывал решительным. С соперниками он обходился круто: заподозрив в измене своего сводного брата Судислава, 20 лет продержал его в темнице. Кстати, норвежская сага "Прядь об Эймунде" приписывает убийство Бориса именно ему, "Ярицлейву". Это неверно. Культ Бориса и Глеба на Руси начался, когда были ещё живы современники, знавшие правду о том, кто кого убивал. В саге же, записанной через 300 лет, просто оказались смешаны воедино рассказы варягов, служивших Святополку и Ярославу.
Помня свою собственную вражду с братьями, князь объяснял её тем, что все они родились от разных матерей. Поэтому он хранил неизменную верность жене и, умирая, говорил сыновьям: "Любите друг друга, потому что вы от одного отца и одной матери…" Уделы он определил им по старшинству, ничем не выделив своего любимца Всеволода перед остальными.

11. Владимир Мономах (1053-1125)
Владимир родился от брака Всеволода Ярославича с Марией, дочерью византийского императора Константина Мономаха. Взрослая жизнь началась для него с 13 лет. "Великих" походов было 83, а "меньших", по собственному признанию, "и не упомнить". "Не бойтесь смерти, – наставлял князь своих сыновей, – ни на войне, ни на воде, ни от зверя!" Владимир Всеволодич был убеждён: уж если он сам, при его-то привычках, уберёгся и дожил до старости, то, верно, "никто не может быть убит, пока не будет от Бога повелено."
Обладая огромным личным мужеством, Мономах был расчётливым политиком. Он всегда умел уступить – даже если бывало обидно до боли. Отец Владимира стал киевским князем, когда ему самому было 25. Целых 15 лет сын правил Русью вместе с отцом. И на войне, и в мирное время – слово его бывало решающим. Но вот умирает отец. Не стало законных прав, не стало однозначной поддержки – часть киевских бояр в обиде на покойного Всеволода… И Владимир, уже сорокалетний, сам уступает старшинство кузену Святополку, уходит в неспокойный, пограничный край, беспрестанно разоряемый степняками: "Сидел я в Переяславле три лета и три зимы с дружиною своею, – писал он впоследствии, – и много бед приняли мы от войны и от голода. И ходили на них за Римов, и бог нам помог, перебили их…"
В эти годы он начинает искать почву для объединения князей на новых, союзнических началах. Усилия его не пропадают даром: Русь опять выступает против степи единым фронтом. В своём "Поучении" Мономах объясняет: власть – не забава, власть – долг и труд. Власть – это "дело мужское", его же надлежит исполнять, "не блюдя живота своего, не щадя головы своей". Другая идея князя была рождена его повседневной практикой: "довольствуйся возможным, ибо желанного не достичь всё равно". Владимир во всём искал компромисса и, даже обращаясь к детям со своими советами, замечал: "Аще не всё приимете, то хоть половину!"
В 1113 г., по смерти Святополка, в Киеве вспыхнул мятеж обездоленных. На сей раз Владимира Мономаха призвали туда, как избавителя. Все знали: он "бедного смерда и убогую вдовицу не давал в обиду сильным". Действительно, 12 лет его княжения оказались самым цветущим периодом в истории Руси. Впоследствии имя Владимира Красное Солнышко слилось в былинах и сказках воедино с именем его правнука.

автор: Н.И. Платонова